Железная дорога — становой хребет России. Трудно вообразить сегодня, что когда‑то пересечь страну от края до края было почти немыслимой задачей. Перелом наступил во многом благодаря энергии и решимости губернатора Восточной Сибири Николая Муравьёва-Амурского — человека, впервые выдвинувшего идею Великого Сибирского пути.
Портрет графа Николая Муравьёва-Амурского знаком каждому, его изображение украшает пятитысячную купюру. Прискорбно, что со временем его заслуги оказались в тени. А между тем этот незаурядный государственный деятель расширил территорию России более чем на 1 миллион квадратных километров (что сопоставимо с совокупной площадью ряда европейских стран) упразднил крепостное право за Уралом, существенно снизил уровень коррупции, стимулировал экономическое развитие региона, разработал проект Великого Сибирского пути, закрепивший его достижения.
И всё это — за 14 лет правления.
Из военной службы в государственное управление
Николай Муравьёв происходил из старинного дворянского рода, был прямым потомком лейтенанта Степана Воиновича Муравьёва — участника Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга. Будущий губернатор Восточной Сибири родился 11 августа 1809 года в имении Покровское под Петербургом. Его судьба складывалась в соответствии с лучшими традициями дворянства: обучение в частном пансионе Годениуса в Петербурге, затем — в Пажеском корпусе, служба камер-пажом при великой княгине Елене Павловне.
С 18 лет, получив офицерский чин, Муравьёв служил в лейб‑гвардии Финляндском полку. Он участвовал в турецкой кампании и войне на Кавказе. Однако здоровье подвело: в 32 года, страдая от лихорадки, Николай Муравьёв подал в отставку в звании генерал‑майора и отправился лечиться на воды.
На обратном пути, во Франции, в доме друзей он встретил Катрин де Ришмон — любовь всей своей жизни. Но тогда он не решился объясниться: он был беден и не мог предложить ничего богатой и красивой девушке. История могла бы на этом закончиться, но сразу после возвращения в Россию Николай I назначил Муравьёва тульским губернатором. Тогда он отправил Катрин письмо с признанием в любви и предложением руки и сердца — и неожиданно получил согласие. Невеста приехала в Россию, и они сразу обвенчались.
На посту губернатора Муравьёв стремился облегчить жизнь крестьян, боролся с коррупцией среди чиновников. В отчёте о первой ревизии он указал на неудовлетворительное состояние тюрем, упадок сельского хозяйства и предложил создать в Туле губернское общество сельского хозяйства. Вместе с отчётом он направил императору записку о положении крестьян с изложением своего видения необходимых реформ. Император назвал его «либералом», но вместо санкций назначил генерал‑губернатором Восточной Сибири.
«Один из лучших и полезнейших людей в России… решительный демократ… по всем инстинктам, по ясному и твёрдому убеждению, по всему направлению головы, сердца и жизни, он благороден, как рыцарь, чист, как мало людей в России… Он отъявленный враг бюрократии, друг жизни и дела», — так писал о Муравьёве Михаил Бакунин.
Во главе Восточной Сибири
Когда Николай Николаевич получил назначение в Сибирь, ему было 37 лет. Его предшественник, 60‑летний генерал‑губернатор Восточной Сибири Вильгельм Руперт, в сердцах назвал нового губернатора «щенком». А хозяйство Муравьёву досталось непростое.
Территории, которыми предстояло управлять Муравьёву, составляли треть тогдашней России. Они были присоединены ещё в XVI веке, но оставались фактически не закреплёнными на карте и лишёнными какой‑либо инфраструктуры. В середине XIX века окраиной империи считался Иркутск, а к востоку, на протяжении пяти тысяч километров, простирались малоизученные и незаселённые земли. Британия, крупнейшая держава с колониями по всему миру, уже проявляла к ним интерес. Кроме того, десятилетиями оставался нерешённым вопрос о границе между Россией и Китаем.
Предыдущие генерал‑губернаторы избегали сложных дел, но Муравьёв заявил императору, что готов решить вопрос с максимальной пользой для империи. Николай I ответил: «Делайте, что посчитаете нужным, но чтобы и не пахло пороховым дымом».
Ревизия выявила злоупотребления предыдущего генерал‑губернатора на миллионы рублей. Муравьёв, напротив, отличался кристальной честностью: сам не воровал и другим не позволял. Уже на следующий день после приезда в Иркутск он издал указ, обязывающий чиновников являться на службу к шести утра, и начал «чистку рядов». Десятки уволенных и разжалованных чиновников жаловались на «губернатора‑самодура» и добивались аудиенции у царя. Но Муравьёв опережал их: перед увольнением он отправлял государю отчёт с доказательствами злоупотреблений.
Император неизменно поддерживал своего «либерального» ставленника. Чтобы поддерживать связь с Николаем I, Муравьёв почти каждую зиму ездил в Петербург, хотя дорога в один конец занимала полтора месяца.
Чтобы эффективно управлять вверенными землями, Муравьёв лично изучил край. 15 мая 1849 года он выехал из Иркутска и направился вдоль Лены в Якутск, а затем через горные хребты — к Тихоокеанскому побережью, в порт Охотск. Путь длиной 1 100 вёрст пролегал через сопки и болота. В дороге губернатор общался с местным населением, проводил ревизии, искал земли, пригодные для заселения крестьянами. Его жена сопровождала его во всех путешествиях.
«Клубок интересов Англии и Франции в Японии и Китае так сплёлся, что политическая обстановка здесь меняется с необыкновенной быстротой не в пользу России… Я убеждён, что железная дорога от устья Амура сделалась теперь такой необходимостью, что нельзя жалеть на это огромных капиталов и многолетних трудов, которых она может стоить», — писал Муравьёв великому князю Константину Николаевичу в 1857 году.
На страже границ
С 1849 года Муравьёв направлял императору прошения об укреплении восточных границ, но они оставались без ответа: из‑за огромных расстояний и отсутствия дорог перебросить даже небольшой отряд на другой конец страны было крайне сложно. Тогда Муравьёв решился на смелый шаг: без ведома царя он дал вольную крепостным и создал из них собственную армию — за 10 лет до отмены крепостного права.
Муравьёв также содействовал исследованиям Геннадия Невельского. Адмирал провёл экспедиции, подтвердившие, что Сахалин — остров, а владение Амуром обеспечивает России выход к Тихому океану.
Крестьяне, освобождённые Муравьёвым, работали на Нерчинских заводах в Забайкалье. Месторождения серебра и свинца к тому времени истощились, и местные купцы профинансировали реформу. Условием свободы стала служба Отечеству: крестьяне переселялись из Читы на Дальний Восток. За два года губернатор сформировал войско численностью 30 тысяч человек. Часть солдат он разместил вдоль левого берега Амура, другую направил к тихоокеанским границам. То, что Англия и Франция не знали об этом предприятии, впоследствии спасло Дальний Восток от захвата.
30 августа 1854 года, в разгар Крымской войны, англо‑французская эскадра (шесть кораблей, 200 пушек, 3 тысячи солдат) подошла к Петропавловску. Увидев укреплённый берег, командующий адмирал Дэвид Прайс понял, что победа невозможна. Русские войска разгромили эскадру.
Благодаря настойчивости Муравьёва он получил право вести переговоры с Китаем без согласования с военным и иностранным министрами. Александр II поддержал его, и результат не заставил себя ждать: 28 мая 1858 года Муравьёв подписал Айгунский договор, установивший границу по Амуру (левый берег — России, правый — Китаю). Плавание по Амуру, Сунгари и Уссури разрешалось только российским и китайским судам. 26 августа того же года Муравьёву был пожалован титул графа Амурского.
Дорога на Восток
Муравьёв понимал, что для обороны и развития края необходима железная дорога, и стал одним из инициаторов проекта Великого Сибирского пути — будущей Транссибирской магистрали. Он трижды подавал императору проект Сибирской железной дороги. В 1856 году Александр II отклонил предложение, сославшись на решение Сената, который ранее отверг аналогичную инициативу при Николае I.
Губернатор знал: рано или поздно в Петербурге осознают необходимость дороги, и продолжал готовить проекты железнодорожной линии. По его просьбе военный инженер Дмитрий Романов рассчитал маршруты от Амура до залива Де‑Кастри — участков, которые позже вошли в Транссиб. Хотя эти изыскания не были реализованы сразу, идея Великого Сибирского пути получила широкое распространение: её обсуждали в салонах, правительстве и прессе.
В последующие годы иностранные инвесторы предлагали построить железную дорогу в Сибири: французы претендовали на концессию для европейско‑азиатского транзита, англичане рассчитывали на прибыль от вывоза сибирского леса, немцы планировали торговлю с Китаем и Средней Азией. Все эти предложения были отклонены русским правительством.
Граф Муравьёв‑Амурский не дожил до строительства Транссиба, начавшегося в 1891 году, через десять лет после его смерти, и завершённого в 1916‑м. Но именно его по праву считают отцом этого грандиозного проекта — «Петром Первым Сибири».
За заслуги перед Отечеством Муравьёв был награждён множеством почестей, но главной стала двойная фамилия — Муравьёв‑Амурский.
Гуков С.А.